Обыкновенный фашизм

Дискуссия о суверенной демократии незаметно сошла на нет, или ее «сошли». Говорить по большому счету оказалось не о чем.

Исторических примеров, на которые можно было бы опереться, формируя образ суверенной демократии, не нашлось, а научно-методического потенциала популяризатора идеи не хватило даже для сколь-нибудь длительного и предметного обсуждения в экспертных кругах. Отклика в массах тем более не произошло. Значит, идея была ложной.

С одной стороны, вроде бы, ну и Бог с ним. С другой, введение термина «суверенной демократии» было, пожалуй, первой серьезной попыткой дать определение существующему сегодня в России типу общества, его государственному строю. Не на примитивном уровне типа «власть олигархов и прихватизаторов», а так, чтобы сразу стало понятно, в какой стране мы живем. Когда знаешь, кто ты и где ты — можешь легче (а главное точнее и правильнее) определиться с тем, кто вокруг тебя, что делать и как относиться к окружающему миру.

Различия между Западной Европой и США — огромны. Плюс ко всему, первые терпеть не могут вторых, а вторые слегка презирают первых. Если мы попытаемся охарактеризовать Швейцарию, Германию, Британию, Францию, США, Бельгию, Голландию и прочих с точки зрения национальных традиций, исторического прошлого, католицизма и протестантства, культурных особенностей, поищем (и обязательно найдем) в литературе каждого из народов своего Федора Тютчева и для пущего мракобесия процитируем что-то типа: Умом Европу не понять/Аршином общим не измерить/У ней особенная стать —/В Европу можно только верить, то мы придем к выводу, что все эти страны ничего не связывает, у них крайне мало точек соприкосновения и перманентное состояние их взаимоотношений — это война. И это будет абсолютная неправда. Потому что на самом деле все эти страны по большому счету одинаковы: в них построен капитализм, а определяющая идеология, относящаяся к типу универсальных — либеральная демократия. И сразу все встает на свои места. Понятно, как люди живут в этих странах, как они относятся к себе и окружающим. Становится ясно, что для этих людей и стран близко, что дискуссионно, а что неприемлемо.

Человечество существует уже много веков, и в его истории было довольно мудрецов, чтобы четко классифицировать все многообразие обществ, а не изобретать каждый раз велосипед тире суверенную демократию.

Суверенная демократия — эвфемизм, за которым скрывается нечто совсем другое, очень неприятное для России и для ее граждан. Введение этого термина — это попытка спрятать реальность, хотя возможно именно поэтому дискуссия и была свернута. Ведь для познания Истины, в первую очередь, нужно сформулировать правильный вопрос. Нет вопроса — так и сотни НИИ будут нести околотютчевскую околесицу про особый путь, про богатый внутренний мир, про текущий момент и т. д. Выдадут на-гора тонны диссертаций, оправдают любой шаг государства, а правды не скажут. Дискуссия на тему суверенной демократии — это, по сути, была постановка вопроса: А в каком государстве мы живем? Вопрос очень опасный, потому что правильный. Рано или поздно на него был бы дан ответ, то есть он вызрел бы и вызрел публично, поскольку и дискуссия была публичной.

Мы отказались от обеих универсальных идеологий — и либерализма, и коммунизма. На государственном уровне поставлена проблема национального (не интернационального и не гражданского) самосознания и национального унижения. Мы отринули все мессианские идеи в угоду чистому прагматизму. Уничтожены все формальные и реальные признаки свободы и демократии, как в общественной жизни, так и в политике и государственном устройстве. Личность не самоценна, вождизм достиг своего апогея (настолько, что циники заявляют, будто бы Путин может назначить премьером суку Кони и через месяц ее рейтинг превысит рейтинг предыдущего премьера). В стране нет не то чтобы оппозиции, но нет и аристократии, которая могла бы хоть в какой-то мере сдерживать власть немногочисленной кучки посредственностей. Государство тотально контролирует личность — напрямую и через корпорации, включая частные (обратите внимание на отсутствие забастовочного движения на фоне полной идентичности внутренних и мировых цен на абсолютно все виды товаров и в разы недооцененной стоимости рабочей силы).

Не надо иллюзий — как это не горестно и не парадоксально на первый взгляд, но в России построен классический фашизм. То есть не фашизм, а национал-социализм, фашизмом справочники называют политический феномен национал-социалистической Германии 1930-40-х годов, но от этого не легче.

А исторические параллели просто кричат. К началу 1930-х Германия десять лет жила с ощущением национального унижения, которое культивировал Гитлер и его партия. К началу 2000-х Россия уже десять лет как жила с тем же ощущением, горечь которого искусственно поддерживается.

Поражение в Первой мировой войне, революцию и установление Веймарской республики Гитлер воспринял как личную трагедию. Распад СССР Путин назвал крупнейшей геополитической катастрофой 20 века.

Экономический рост в Германии 1930-х был обусловлен реформами, работой и событиями предыдущего десятилетия, а стал ассоциироваться с заслугами Гитлера и НСДАП (экономика инерционна, мгновенных результатов не бывает и никогда не было в мировой истории). Экономический рост в России в 2000-е годы был обусловлен реформами предыдущего десятилетия, девальвацией рубля в 1998 году (что вызвало взрывной рост отечественной промышленности) и началом многолетнего тренда роста цен на углеводородное сырье. Однако же наступившая вдруг эпоха «стабильности и благосостояния» ассоциируется исключительно с именем Путина.

Крупные германские промышленники сделали ставку на Гитлера, рассчитывая на ответные протекционистские меры и будущие преференции со стороны государства, в конце концов, фюрер и его ближайшее окружение поставили промышленников в полностью зависимое положение, хотя и ликвидировав угрозу забастовок и обеспечив правительственными заказами. В России большинство «олигархов» присягнуло на верность Путину и его окружению, несогласные были отстранены и от власти, и от собственности.

В 1933 году престарелый президент Веймарской республики Пауль фон Гинденбург, уверенный в том, что все самое худшее для Германии уже позади и, чувствуя необходимость перемен, поручил Гитлеру формирование правительства, тем самым передав власть фашистам, после чего республика прекратила свое существование. Престарелый и уставший президент Борис Ельцин, уверенный (особенно после кризиса 1998-го, после которого появились все признаки восстановления экономики), что худшее уже позади и нужен более молодой и энергичный глава государства, сначала поручил Путину возглавить и сформировать правительство, а через несколько месяцев передал ему все властные полномочия. Через некоторое время все демократические завоевания были подвергнуты ревизии: фактически республика прекратила свое существование.

Немецкий народ безоговорочно доверял своему фюреру, постепенно становясь безропотным заложником. Чем хуже становилась ситуация, тем с большей надеждой немцы смотрели на Гитлера, перестав верить всем остальным институтам государства. В конце концов, Гитлер привел Германию к катастрофе. Логика тех событий обладала трагичной неумолимостью: политика фюрера была губительна, отказаться от власти он не мог, народ был не в состоянии (морально и физически деградировав) свергнуть фашизм.

Российский народ безоговорочно доверяет Путину. При этом доверие ко всем остальным государственным институтам — МВД, судам, депутатам, чиновникам — на исторически минимальных уровнях. Нереально, что Россия сегодня сможет отказаться от Путина, а Путин откажется от власти.

Гитлер и НСДАП привели Германию к катастрофе благодаря своему ничем не ограниченному невежеству, агрессии, ненависти, национализму и расизму. Роль всего этого в судьбе современной России во многом сыграют нефть и газ (плюс те же самые невежество, ограниченность, вера в собственную исключительность). Даже не хочется думать о том, что будет если из зарплат, пенсий, национальных проектов, региональных бюджетов и госкорпораций вычесть сырьевую ренту. А ее рано или поздно придется вычесть. Вы посмотрите, они даже накануне важнейших для себя выборов не смогли хоть в какой-то мере, но достойно повысить пенсии. Общее октябрьское и планируемое декабрьское повышения в сумме дадут цифру, на которую были повышены пенсии весной этого года. Они просто разделили этот несчастный пенсионный рубль надвое и разыграли пропагандистскую сцену как по нотам, с заявлением Путина на Госсовете в Уфе. Но реально внутренних ресурсов у страны нет уже сейчас.

Дай Бог, чтобы мы не пережили свою «геополитическую катастрофу» дважды, как это случилось с Германией. Но то, что хорошо все это не закончится — очевидно. Ситуация «Россия плюс Путин» будет исчерпана до конца с негативным итогом для обоих.

Вас заинтересует

Читайте также